Социология и этика кризиса

Группа ученых рассматривает череп питлдаунского человека (впоследствии признанного фальшивкой). Сзади на стене - портрет Ч. Дарвина

Центральным в дарвинизме является попытка эволюционного объяснения происхождения человека: «Таким образом, мы приходим к выводу, что человек — потомок волосатого, хвостатого, четвероногого существа, по всей видимости, жившего на деревьях и безусловно обитателя Старого Света». На какой же теоретической и эмпирической базе делается попытка оправдать гипотезу, претендующее на столь фундаментальное «открытие»? Обоснование делается на основе кажущегося сходства строения, жизнедеятельности и поведения человека и обезьян (гомология). В научном отношении этот аргумент не имеет абсолютно никакой истинности. Сходство не свидетельствует о происхождении одного от другого: человека и обезьяны от единого предка. Мир един, потому что создан единым Творцом. Великий ученый Карл Линней (1707-1778), создавший системы растительного и животного мира, с изумлением увидел единую Божественную творческую силу. В «Системе природы» он пишет: «Вечный, беспредельный, всеведущий и всемогущий Бог прошел мимо меня. Я не видел Его лицом к лицу, но отблеск Божества наполнил мою душу безмолвным удивлением. Я видел след Божий в Его творении; и везде, даже в самых мелких и незаметных Его произведениях, что за сила, что за мудрость, что за неизреченное совершенство! Я наблюдал, как одушевленные существа, стоя на высшей ступени, связаны с царством растений, а растения, в свою очередь, с минералами, которые находятся в недрах земного шара, и как сам шар земной тяготеет к солнцу и в неизменном порядке обращается вокруг него, получая от него жизнь».

Ч.Дарвин верил, что его гипотеза будет подтверждена палеонтологией. Летописи ископаемых переходных форм Ч.Дарвин придавал принципиальное значение. В Происхождение видов есть даже специальная глава: О неполноте геологической летописи. В ней он пишет: «количество существовавших когда-то промежуточных разновидностей должно быть поистине огромным в соответствии с тем огромным масштабом, в каком совершается процесс истребления. Почему же в таком случае каждая геологическая формация и каждый слой не переполнены такими промежуточными звеньями? Действительно, геология не открывает нам такой вполне непрерывной цепи организмов, и это, быть может, наиболее очевидное и серьезное возражение, которое может быть сделано против теории. Объяснение этого обстоятельства заключается, как я думаю, в крайней неполноте геологической летописи» (Происхождение видов. Глава X). Палеонтология опровергала дарвинизм тем, что показывала отсутствие переходных форм. Если бы учение Дарвина было бы верным, то должны были бы быть миллионы промежуточных звеньев. Что мы имеем полтора века спустя? Вот мнение ученых: «Мы придерживаемся точки зрения, что вообще не существует никаких промежуточных звеньев, которые могли бы убедительно подтвердить эволюцию от простейших живых существ до сложных. Эта точка зрения не нова – наоборот, этот факт относится к разряду «секретов Полишинеля» в палеонтологии. И, несмотря на это, на протяжении многих десятилетий стараются сохранить классическую эволюционную модель и через 100 лет после Дарвина надеются, как и он в свое время, найти убедительные доказательства эволюционного процесса – промежуточные звенья. Опираясь на неисчислимые миллионы исследованных ископаемых, ученые на сегодняшний день каталогизировали свыше 250000 видов ископаемых животных, которые выставлены в музеях всего мира. И среди них невозможно встретить ни одного неоспоримого промежуточного звена. В последнее десятилетие научная общественность стала свидетелем того, как эти надежды (на то, что промежуточные звенья в цепи эволюции все-таки обнаружатся), по всей видимости, окончательно рухнули» (Р.Юнкер, З.Шерер. История происхождения и развития жизни). Приведу оценку еще одного представителя науки: «За прошедшее столетие число извлеченных на поверхность останков возросло в сотни раз, однако картина, бывшая во времена Дарвина, нисколько не изменилась и ни одного вида животных или растений, который можно было бы назвать промежуточным, так и не было найдено. Показываемые сейчас публике в музеях «ряды развития» (мышь – лошадь) – это просто подобранные фрагменты существ совершенно разных видов. Некоторые виды, причислявшиеся одно время к давно вымершим промежуточным формам, например, двоякодышащая кистеперая рыба, были обнаружены живущими в настоящее время и точно такими же, какими их прежде находили в слоях земли. Недавно экспериментально было доказано, что собака НЕ произошла от волка, как это постоянно утверждалось, а что это два разных, хотя и близких вида. Особенно интенсивно велись (и ведутся) поиски ископаемых останков предков человека, в качестве которых выдвигались питекантроп, неандерталец, пилтдаунский человек, синантроп, яванский человек, а в последнее время – австралопитек. Не вдаваясь в подробности, можно с полной определенностью сказать, что предъявлявшиеся фрагменты скелетов (чаще всего отдельные кости черепа) всех упомянутых «предков» принадлежат либо обезьянам и другим животным, либо людям, близким к современным, либо являются более или менее удачными подделками. Наиболее известной подделкой является «пилтдаунский человек», более сорока лет считавшийся во всем мире самым доказательным звеном между обезьяной и человеком, пока не было установлено, что найденные кости сфальсифицированы с помощью механической и химической обработки фрагментов скелетов обезьян и людей, их группировки и закапывания в землю на том участке, где вел раскопки английский археолог-любитель» (доктор физико-математич. наук Г.А.Калябин. Взгляд математика на христианство и науку в историческом аспекте).

Даже сторонник макромутационной эволюции, доктор медицинских наук, член-корреспондент РАН Л. И. Корочкин писал: «Если одни виды произошли от других, то в пластах Земли должны остаться следы такого происхождения – реликты исчезнувших промежуточных форм. Кое-какими находками наука вроде бы располагает; но это лишь два-три примера, которые кочуют из одного учебника в другой. История лошади, генеалогия слона... И баста. В огромном большинстве случаев идентифицировать переходные формы не удается. Кстати, еще в начале века стало ясно, что по крайней мере три так называемых предка лошади, фигурирующие в работах В. О. Ковалевского и других классиков эволюционизма, не могут быть включены в ее родословную. Это остатки вымерших параллельных ветвей. Отсутствие промежуточных форм – молчание прошлого – не смущает сторонников ортодоксальной точки зрения, которые ссылаются на "неполноту палеонтологической летописи". История организмов как бы уподобляется разграбленному архиву. Позволим себе процитировать Дж. Симпсона, одного из видных представителей дарвинизма XX века, автора книги Темпы и формы эволюции (М., 1948): «Регулярное отсутствие переходных форм наблюдается не только среди млекопитающих, но представляет собой почти всеобщее явление... На заре эволюционной палеонтологии предполагалось, что основные разрывы будут заполнены в результате новых открытий. Однако по мере того как становилось все более ясным, что, несмотря на замечательные успехи в нахождении представителей второстепенных переходных групп и прогрессивных линий, основные крупные разрывы остаются незаполненными, приписывать отсутствие переходных форм между высшими категориями случаю было все труднее... Если промежуточные типы не существовали, то очевидно, что их никогда и не найдут» (К спорам о дарвинизме).

Известный фальсификатор Эрнст Геккель

Особенно много усилий прилагали последователи Ч.Дарвина в поисках так называемых архантропов, чтобы заполнить лакуну между обезьяной и человеком. Первые десятилетия после рождения дарвинизма подъем был особенно велик. С точки здравого смысла кажется трудно объяснимым, почему так горячо было желание найти «переходные звенья» и доказать свое родство с «волосатым, хвостатым, четвероногим существом». Особая эйфория была с так называемым питекантропом. Молодой голландский военный врач Эжен Дюбуа в 1891 г. на о.Ява в долине р. Бенгаван, близ сел. Триниль на глубине 1 метра нашел 3-й коренной зуб, похожий на человеческий, а в расстоянии одного метра от него, на том же уровне верхнюю часть черепа. Годом позже (1892 г.), в 45 футах от того места, выше по реке им была найдена бедренная кость, весьма похожая на человеческую. Впоследствии найден был еще один коренной зуб. Все это, по мнению Дюбуа, принадлежало одной и той же особи – человекоподобной обезьяне. В 1895 году, когда Э.Дюбуа привез свои находки в Европу, крупнейший немецкий патологоанатом и антрополог Рудольф Вирхов (1821-1902) идентифицировал фальшивку: черепная коробка принадлежит гиббону, а бедренная кость — человеческая. Он определил: «В черепе есть глубокий шов между нижним сводом и верхним краем орбит. Такой шов находят только у обезьян, а не у человека, поэтому череп должен был принадлежать обезьяне. На мой взгляд это существо было животным, гигантским гиббоном. Бедренная кость никак не связана с черепом». Э.Геккель дал ему название питекантpоп (греч. pithekos обезьяна; anthropos – человек; обезьяночеловек). Он даже не догадывался насколько это соответствовало реальности. Ведь «явайский человек», действительно, «обезьяночеловек» (черепная крышка гиббона, а бедренная кость человеческая). Неутомимый Геккель писал о том, что для антропологии это открытие имеет большее значение, чем для физики открытие рентгеновских лучей, и что открытие питекантропа «коренным образом изменило ситуацию в великой битве за правду». Лишь в 1940 году перед смертью Э. Дюбуа признался, что верхняя часть черепной коробки «питекантропа» на самом деле принадлежала большому гиббону. Младший современник этих событий Гилберт Кит Честертон (1874 — 1936) так передает свои впечатления о тех волнениях, которые были в связи с находкой питекантpопа: «Как я заметил, нелегко завести обезьяну и смотреть, превратится ли она в человека. Опыта поставить нельзя; казалось бы, тогда скажи, что такое превращение вероятно. Но ученому этого мало — он добывает свою кость или кучку костей и высасывает поистине удивительные вещи. Например, он нашел на Яве часть черепа, судя по форме, поменьше, чем у человека, а неподалеку — человеческую голень и нечеловеческие зубы. Если все это принадлежит одному и тому же существу (что не доказано), нам не так уж легко его себе представить. Но популярная наука легко и быстро создала законченнейший образ. Мы говорим о питекантропе, словно он обычный исторический деятель, вроде Питта или Фокса, или Наполеона. В популярных книгах об истории мы видим его портреты рядом с портретами Карла I или Георга IV. Все приметы его перечислены, все волоски сочтены, и, если мы ничего о нем не знаем, мы никогда не подумаем, что перед нами только часть черепа, голень и зубы. О нраве его говорят так, словно прекрасно с ним знакомы» (Гильберт К.Чистертон. Вечный Человек. Ч. I, гл.2).

Еще более драматична история «пилтдаунского человека» или эоантропа (греч. eos утренняя звезда, рассвет — "человек зари"). На юге Великобритании в Пилтдауне Чарльз Даусон нашел фрагменты костей свода двух черепов человека, обломок нижней челюсти и отдельные зубы. В декабре 1912 года в Королевском геологическом обществе было сделано официальное сообщение о находке в Пилтдауне останков переходного типа между обезьяной и человеком! Ч.Даусону пришла мировая слава. Его трижды посетил писатель А.Конан-Дойль, готовивший книгу «Затерянный мир». Эоантроп стал неотъемлемым доказательством эволюции человека. Место находки «пилтдаунского человека» стало не менее знаменитым и посещаемым, чем Стратфорд-на-Эйвоне – родной город У.Шекспира. При большом стечении народа сэр Артур Кийт 22 июля 1938 года торжественно открыл памятник пилтдаунскому человеку на месте находки его черепа. На фотографии видим, как с высокой стелы ниспадает полотнище.

Сфальсифицированные рисунки Э.Геккеля 4-х недельных эмбрионов собаки и человека (сверху) и то, как выглядят НАСТОЯЩИЕ эмбрионы собаки и человека на 4-й неделе (снизу)

Еще в начале этой истории некоторые специалисты высказывали сомнения в пилтдаунском человеке (антрополог Рэй Лэнкестер и профессор анатомии Дэвид Уотерстон). В 1949 году начались активные исследования костей эоантропа и костей животных, найденных вместе с ним. Принадлежавшие эоантропу каменные орудия имели возраст 2-3 тысячи лет! Специальным красителем были окрашены все находки в тона, соответствующие цвету железистых гравиев. Новые исследования костей в 1953 показали, что человек из «пилтдаунского человека» является фальшивкой. Нижняя челюсть принадлежала шимпанзе и была вместе с обломками второго черепа (принадлежавшего современному человеку) окрашена двухромовокислым калием. Зубы на челюсти оказались специально подпилеными. В 1953 году Всемирный конгресс палеонтологов, собравшийся в Лондоне, объявил, что найденный в 1912 году череп «пилтдаунского человека» — эоантропа, является подделкой.

Пример еще одной несостоявшейся попытки придать гипотезе Ч.Дарвина статус научной теории — идея рекапитуляции (лат. rесарitulatio — повторение). Ее выдвинул Фриц Мюллер (Muller) (1822—1897) в работе Fur Darwin (1864), в которой он впервые изложил так называемый биогенетический закон: онтогения есть краткое повторение филогении. Известна формулировка, предложенная в 1866 г. Эрнстом Геккелем. Исходной точкой он брал стадию эмбрионального развития, которую он назвал гаструлой. Геккель утверждал, что эта стадия повторяет собой некоего общего прародителя всех Metazoa, т. е. многоклеточных животных. «Закон» этот наукой отвергнут. Учебники, справочники, телевизионные передачи и по сей день пытаются навязать нам очередную версию насквозь фальшивой теории рекапитуляции, что онтогенез повторяет филогенез. Если говорить проще, они считают, что зародыш человека в своем развитии проходит все стадии эволюции: рыбы, амфибии, рептилии и т.д. Но наука опровергла эту теорию уже несколько десятилетий назад. Собственно говоря, теория эта была построена на сфабрикованных рисунках, и уже сто лет тому назад было известно, что рисунки эти особым образом отретушированы. Но, тем не менее, именно эти иллюстрации до сих пор можно увидеть в учебниках биологии и в телевизионных передачах. Их показывают нам, пытаясь доказать, что в эмбриологии можно найти доказательства эволюции животного мира. Но это неправда» (Филипп Джонсон, профессор университета Беркли). Геккель сделал рисунки, показывающие у человеческого зародыша жаберные щели и хвост. Людвиг Рютимейер (1825 — 1895), профессор сравнительной анатомии в Базеле, доказал научное мошенничество: Э.Геккель одни рисунки эмбрионов выдумал, другие произвольно изменил.

Ситуация совершенно уникальная. В истории естественных наук нет ни одного примера превращения гипотезы в фундаментальную научную теорию, минуя доказательства. Классическая наука имеет четкие логические параметры: «Ученый, как теоретик, так и экспериментатор, формулирует высказывания или системы высказываний и проверяет их шаг за шагом. В области эмпирических наук, в частности, ученый выдвигает гипотезы или системы теорий и проверяет их на опыте при помощи наблюдения и эксперимента» (К.Поппер. Логика научного исследования. М., 2005). Отличительная особенность науки – предметность и объективность знания. Ее категориальный аппарат и методы формируются применительно к исследованию конкретного объекта. Поэтому структурными единицами научного знания являются научный факт (точное и полное эмпирическое описание изучаемого объекта) и теория (логически упорядоченное знание свойств исследуемого объекта). Итогом работы является построение идеальной модели объекта. Адекватность этой модели опытно проверяется. Представители логического позитивизма в качестве критерия демаркации науки и не-науки выдвинули принцип верификации (лат. verificatio – подтверждение). Этот принцип формулировал критерий демаркации научного знания: утверждение научно только в том случае, если оно верифицируемо, т.е. сводимо к протокольным предложениям, и его истинность устанавливается наблюдением; если же предложение неверифицируемо — оно не принадлежит науке. Карл Поппер показал недостаточность этого принципа. Он предложил в качестве критерия демаркации метод фальсифицируемости (лат. falsus – ложный): только та теория научна, которая может быть принципиально опровергнута опытом. «Это означает, что мы не должны требовать возможности выделить некую научную систему раз и навсегда в положительном смысле, но обязаны потребовать, чтобы она имела такую логическую форму, которая позволила бы посредством эмпирической проверки выделить ее в отрицательном смысле: эмпирическая система должна допустить опровержения ее опытом (К.Поппер. Логика… , с. 38). Согласно этому критерию, высказывания или системы высказываний содержат информацию об эмпирическом мире только в том случае, если они обладают способностью прийти в столкновение с опытом, или точнее: если их можно систематически проверять, то есть подвергать проверкам, результатом которых может быть их опровержение. Дальнейшие работы в области логики науки показали, что предложенный К.Поппером принцип есть вариант принципа верификации.

Итак, критерием науки является система знаний, которые могут быть подтверждены или опровергнуты. Насколько эволюционизм отвечает логическим критериям науки? Вместо аналитического описания – реконструкция. Итоговое знание всегда получается гипотетическим (гипотеза — недоказанное утверждение или предположение). Выдвижение гипотез является необходимым этапом формирования научного знания. Но если определенная гипотеза является принципиально неверифицируемой, если ее нельзя ни доказать, ни опровергнуть, то она никогда не будет иметь статуса научного знания. Это и произошло с эволюционизмом.

Все, что мы знаем о происхождении эволюционного учения и его истории, ясно показывает, что эволюционизм не является наукой, а представлял собой разновидность идеологии, оказавшейся весьма востребованной в условиях нарастающего массового неверия.

Исаак Ньютон

Великие создатели науки Нового времени видели цель своих трудов в познании сотворенного Богом мира. Они строго стояли на том логическом фундаменте, который не позволял утверждать о самовозникновении этого мира, в котором наблюдается высокая степень упорядоченности и разумного устроения. Ex nihilo nihil fit (из ничего ничто не происходит). «Из слепой физической необходимости, которая всегда и везде одинакова, не могло бы произойти никакого разнообразия, и всё соответственное месту и времени разнообразие сотворённых предметов, что и составляют строй и жизнь Вселенной, могло произойти только по мысли и воле Существа Самобытного, которого я называю Господь Бог» (И. Ньютон. Principia Philosophiae). Такого взгляда всегда держались все ученые, которые ясно понимали природу науки и не строили наукообразных мифов. Великий ученый Луи Пастер писал: «Потомки в один прекрасный день от души посмеются над глупостью современных нам ученых-материалистов. Чем больше я изучаю природу, тем более изумляюсь неподражаемым делам Создателя».

Отрицание Творца Вселенной с железной необходимостью вызывает потребность создать объяснительную эволюционную концепцию возникновения мира. Никаких вариантов у материалистов нет. Учение Ч.Дарвина – лишь раздел универсальной концепции эволюции. Эта идея, последовательно проведенная, неизбежно приводит к мысли о первоначально деструктурированном и совершенно неупорядоченном состоянии Вселенной. Согласно эволюционной гипотезе, находившиеся в хаотическом, неупорядоченном состоянии атомы и молекулы, со временем образовали упорядоченные сверхсложные органические системы, такие как ДНК и РНК, затем миллионы более упорядоченных, организованных живых организмов различных видов. Возникают два вопроса: 1. Откуда возник импульс к непрерывному, миллиарды лет (как утверждают эволюционисты) продолжающемуся творческому процессу? 2. Как обеспечивается на протяжении миллиардов лет строго направленное прогрессивное движение? Материальным частицам, находящимся в состоянии полной неупорядоченности, приписывается разумное начало и «стремление» к образованию структур и совершенствованию их. Несостоятельность этого очевидна. Перед нами странная версия «материалистического мистицизма». Это было ясно и Ч.Дарвину, когда он работал над Происхождением видов: «Другой источник убежденности в существовании Бога, источник, связанный не с чувствами, а с разумом, производит на меня впечатление гораздо более веского. Он заключается в крайней трудности или даже невозможности представить себе эту необъятную и чудесную вселенную, включая сюда и человека с его способностью заглядывать далеко в прошлое и будущее, как результат слепого случая или необходимости. Размышляя таким образом, я чувствую себя вынужденным обратиться к Первопричине, которая обладает интеллектом, в какой-то степени аналогичным разуму человека» (Автобиография. Религиозные взгляды). В самой книге Происхождение видов также выражена мысль о Боге как о творческой первопричине мира: «Есть величие в этом воззрении, по которому жизнь с ее различными проявлениями Творец первоначально вдохнул в одну или ограниченное число форм; и между тем как наша планета продолжает вращаться, согласно неизменным законам тяготения из такого простого начала возникло и продолжает возникать бесконечное число самых прекрасных и самых изумительных форм» (Глава XV). Однако постепенно он отошел от этих взглядов. В его сознании утвердилась мысль, что человек — потомок волосатого, хвостатого, четвероногого существа.

Основатель кибернетики Норберт Винер

Фундамент эволюционизма составляет идея, согласно которой материя из первоначального неупорядоченного состояния путем поступательного развития приобрела современный уровень организованности. Возникает неизбежный для любого ученого вопрос: кто задал эту строгую направленность к совершенствованию на столь долгое время? Ни один эволюционист на это ответить не может. Следовательно, в самом начале построения эволюционной концепции вводится ненаучное допущение, а из этого неизбежно вытекает ненаучный вывод. Наука не только не знает такого закона, но утверждает прямо противоположное этой метафизической гипотезе. Второе начало термодинамики доказывает невозможность эволюции. Открыт этот фундаментальный закон был в первой половине 19 века. Научная разработка его принадлежит французскому математику Н.Л.С.Карно (1824), немецкому физику Р.Клаузиусу (теплота не может самопроизвольно перейти от системы с меньшей температурой к системе с большей температурой; 1850) и английскому физику У. Томсону (Кельвину) (невозможно построить периодически действующую машину, вся деятельность которой сводилась бы к поднятию некоторого груза (совершению механической работы) и соответствующему охлаждению теплового резервуара; 1851). Формулировки, данные этими учеными, считаются эквивалентными. Суть второго начала термодинамики в следующем: в замкнутой системе энтропия может только возрастать. Иначе говоря, любая изолированная система имеет тенденцию к деградации, потому что в ней постепенно возрастает энтропия. Закон этот является универсальным. Он применяется в биологии, физике, химии, геологии и др. науках. Все изучаемые нами изменения происходят в сторону возрастания энтропии, т.е. деградации, ухудшения, упадка. Сторонники универсальной эволюционной концепции пытаются спорить против применения второго начала термодинамики к Вселенной в целом. Второе начало термодинамики применяется к закрытым (замкнутым) системам. Система является открытой, если она обменивается энергией и веществом с окружающей средой. Если отсутствует обмен, система называются закрытой. Материалисты вне Вселенной никакой реальности не признают, следовательно, она является замкнутой системой. Попытка эволюционистов доказать неприменимость второго начала термодинамики к Вселенной в целом находится в противоречии с мнением ученых. Основатель кибернетики Норберт Винер писал в 1954 году: «Мы погружены в жизнь, где мир в целом подчиняется второму закону термодинамики: беспорядок увеличивается, а порядок уменьшается. Все же, как мы видели, второй закон термодинамики, хотя и может быть обоснован в отношении всей замкнутой системы, определенно не имеет силы в отношении ее неизолированных частей. В мире, где энтропия в целом стремится к возрастанию, существуют местные и временные островки уменьшающейся энтропии, и наличие этих островков дает возможность некоторым из нас доказывать наличие прогресса» (Кибернетика и общество, М., 1958, с. 49).

Второе начало термодинамики доказывает, что первоначально мир был лучше (христиане верят, что Бог создал его совершенным), а нынешнее состояние мира есть результат возрастания энтропии, т.е. постепенной деградации. Это полностью соответствует библейскому учению.

Начиная с 70-х годов 20-го столетия у представителей эволюционной идеологии появляются новые иллюзии в связи с исследованиями самоорганизации сложных систем. Этому новому междисциплинарному направлению профессор Штуттгартского университета Герман Хакен дал название синергетика (от греч. син — совместно и эргос — действие). Предметом ее являются неравновесные термодинамические системы, которые при определённых условиях, поглощая массу и энергию из окружающего пространства, имеет тенденцию к усложнению. Независимо от Г.Хакена И. Пригожин проводил исследования неравновесных систем и спонтанного возникновения в них порядка, несмотря на происходящее в них рассеяние (диссипацию) энергии. «Чтобы разработать термодинамику самоорганизующихся структур, необходимо показать, что неравновесие может быть причиной порядка. Оказалось, что необратимые процессы приводят к возникновению нового типа динамических состояний материи, названных мною “диссипативными структурами”» (Пригожин И. Время, структура и флуктуации). Эти исследования, имеющие весьма ограниченную область применения, вызвали новую волну мифологизма: универсальный эволюционизм (Н.Н.Моисеев. Восхождение к Разуму, 1993), новая естественнонаучная концепция развития (Р.Ровинский. Развивающаяся Вселенная), глобальный эволюционизм (В. Казютинский, Р.Карпинская) и проч. Все эти метафизические построения противоречат выводам науки: «По мере того как возрастает энтропия, Вселенная и все замкнутые системы во Вселенной, естественно, имеют тенденцию к изнашиванию и потере своей определенности и стремятся от наименее вероятного состояния к более вероятному, от состояния организации и дифференциации, где существуют различия и формы, к состоянию хаоса и единообразия» (Н.Винер. Кибернетика и общество. Предисловие). Об этом же основатель кибернетики пишет и во 2-й главе (Прогресс и энтропия) своего основополагающего труда: «Статистическая тенденция природы к беспорядку, тенденция к возрастанию энтропии в изолированных системах, как уже отмечалось, выражается вторым Авантюра.